Счастливый рейс Юлии Глязнецовой

    0
    22

    «Судовое время семь часов утра. Команда, подъем! За бортом корабля штиль, погода 4 градуса тепла»! – зычный голос старпома каждое утро привычно будил научный люд. Путь знаменитого научно-исследовательского корабля «Академик Мстислав Келдыш» Института океанологии им.П.П.Ширшова Российской Академии наук пролегал в акватории хребта Мона, вблизи архипелагов Шпицберген, Земли Франца-Иосифа, Новой Земли. По счастливому стечению обстоятельств якутский ученый Юлия Глязнецова оказалась в составе этой уникальной экспедиции.


    68-й рейс

    Это был 68-й рейс российского научно-исследовательского судна, получившего широкую известность еще и благодаря фильму Джеймса Кэмерона «Титаник». Именно два глубоководных аппарата «Мир-1» и «Мир-2» использовались для документальных съемок под водой. Судно уникально и тем, что оно построено в 1980 году в единственном экземпляре по заказу Академии наук СССР. На его борту находятся 17 прекрасно оборудованных лабораторий для различных исследований. Легендарному теплоходу и сейчас не приходится ржаветь в порту, он с завидным постоянством выходит в научные рейсы.

    Целых 52 дня ее нога не ступала на землю. Путешествие длиной в 8438 морских миль стало одним из удивительных приключений якутского ученого-эколога и геохимика на борту уникального научно-исследовательского судна «Академик Мстислав Келдыш».

    Когда у ведущего научного сотрудника Института проблем нефти и газа СО РАН, кандидата химических наук Юлии Глязнецовой из Якутска появилась возможность принять участие в этой экспедиции, радости ее родного коллектива не было предела. Еще ни одному якутянину не довелось побывать на этом именитом судне, да еще и провести интересные исследования.

    Чтобы попасть в состав научной экспедиции, моей героине пришлось пройти курсы спасения на воде, по охране морского судна, запастись медсправкой, а также получить паспорт и удостоверение личности моряка в Службе морской безопасности в Москве.

    Карусель закрутилась, и 29 июня около двенадцати часов ночи Юлия уже стояла на палубе корабля и прощалась с землей ровно на 52 дня. Все это время ученые не имели возможности ступить на землю и даже приближаться к берегам, лежащим на их пути стран, ближе, чем на 12 миль.

    Морская качка

    — Чего вы боялись больше всего?

    — Конечно же, морской болезни. В детстве, кроме трамвая и поезда, я не могла ездить ни на чем. Родители вечно мучились со мной. И позже, когда в составе экспедиций мне приходилось ездить на машинах, летать на вертолетах, мама только удивлялась, как все это я переношу.

    В этот раз я тоже запаслась таблетками. Но когда в автобусе, довезшем меня до порта Калининграда, откуда мы отходили, кондуктор выдала счастливый билет, я поняла, что все будет нормально.

    В общем-то, так и случилось. Несмотря на то, что первые полторы недели был страшный шторм и все вокруг летало и падало, а меня качало из стороны в сторону, все обошлось. Возможно, спасло то, что это был огромный восьмипалубный корабль в 122 метра в длину.

    Кстати, очень забавно было принимать душ во время шторма, когда тебя качает в одну сторону, а струю душа уносит почему-то в другую. Приходилось ловить и балансировать.

    — А как же уникальное оборудование, приборы?

    — Это же специальное судно, там все приспособлено к таким случаям. Есть коврики-«штормовки», стелющиеся под приборы, чтобы ничего не разбилось, все оборудование надежно закрепляется. Тем более, загодя объявляли о приближении шторма. Для всех это было привычным состоянием, необычным все было только для меня.

    Тысячи морских миль

    — Какие цели вы преследовали?

    — Цель экспедиции — проведение гидрофизических, биогеохимических и гидрооптических исследований в Северной Атлантике: в Норвежском, Гренландском и Баренцевом морях. Многое на территории между Северной Атлантикой и Северным Ледовитым океаном остается малоизученным, поэтому изыскания, проведенные учеными во время рейса, позволят увеличить вклад России в изучение основных процессов, происходящих там. Они играют ключевую роль в системе формирования климата на Земле, прогнозе его изменений.

    Ученые проводили и судовые измерения, и спутниковые наблюдения, учитывающие региональные особенности морей. Можно сказать, это качественно новый этап в исследовании Арктики. Климатические метаморфозы, происходящие в этом регионе, очевидны. И нашей задачей было оценить, в какой мере они затронули экосистему Арктики и повлияли на изменение условий среды и осадконакопления.

    Экспедиция работала в акватории хребта Мона, Медвежинского желоба, вблизи архипелага Шпицберген, Земли Франца-Иосифа, Новой Земли, в желобе Франц-Виктория. В целом мы прошли 8438 морских миль.

    — Чем конкретно занимались вы?

    — Я занималась геохимией органического вещества донных осадков. Мы отбирали пробы, работали совместно с геологами. Вообще отрядов было много, с нами работали геохимики, микробиологи, планктонологи и другие, всего около сорока человек плюс столько же членов экипажа.

    В сфере моих научных исследований – оценка современного состояния донных отложений морей Западной Арктики, выявление природных и техногенных аномалий, изучение состава микробиоты и поиск углеводородокисляющих микроорганизмов. Надеюсь, в будущем выделенные из донных осадков микроорганизмы послужат материалом для создания биопрепаратов для восстановления техногенно-нарушенных экосистем Арктики.

    — Вы же впервые попали на такой рейс, что было самым удивительным?

    — Конечно же, в первую очередь сопричастность к работе такой команды, с ведущими российскими учеными и увлеченными молодыми сотрудниками исследовательских институтов. Об этом я могла только мечтать.

    Работы было много. В день делали по пять-шесть станций (остановок судна в заданной координате). Судно прибывало на место в разное время, например, в три часа ночи, и мы вставали, шли трудиться.

    Так что могу сказать, что исследования продолжались и днем, и ночью. Спали урывками, но были станции, добираться до которых могли сутки, а то и несколько. В это время мы посещали научные семинары, а также занимались обработкой полученных данных.

    Айсберги, киты и дельфины

    — Мы видели необычайной красоты айсберги с прозрачно-голубыми боками. Льды со страшным грохотом бились о борт нашего корабля, было жутковато. Встречали на своем пути китов, дельфинов, следы белых медведей. В желобе Франца-Иосифа наткнулись на сплошное поле дрейфующих льдов, где также провели комплексные исследования.

    Проходили мимо нефтяных платформ у берегов Англии, прошли несколько часовых поясов, а в районе Шпицбергена любовались потрясающе красивой арктической радугой. Она оказывается светлая, практически белая. Очень хорошо отработали на грязевом вулкане Хаакон Мосби.

    К северу от Исландии есть остров Ян-Майен с вулканом Беренберг, мимо которого мы тоже проходили. Кстати, он самый северный действующий вулкан на Земле. Говорят, в следующем году там планируется остановка с высадкой. В последний раз подобная была аж в семидесятых годах.

    Кораблики памяти

    — Кстати, «Келдыш» принимал участие в поисках советской атомной подлодки К-278 «Комсомолец», затонувшей у берегов Норвегии в 1989 году. Вы ведь были в тех местах?

    Совершенно верно. Вблизи места гибели «Комсомольца» мы собрались на палубе, спустили на воду траурный венок и бумажные кораблики, которые сами же и смастерили. Таким образом почтили память советских моряков и отдали им дань уважения.

    А когда прошли экватор, то есть середину экспедиции, нам устроили праздничный ужин, посвятили в океанологи и предложили выпить морскую воду.

    — Как кормили?

    — Оо, очень вкусно! Вплоть до овощей, фруктов, шоколада и даже мороженого – все было, не считая мяса, рыбы. Я даже боялась поправиться, до такой степени много и сытно кормили. Но меня успокоили, что во время качки человек не то что не поправляется, а даже худеет. Ведь постоянно балансируя, тратишь много энергии.

    — Свободное время было? Как развлекались?

    — А как же. В это время молодежь устраивала нам музыкальные вечера. Столько талантов оказалось среди них! Ребята пели, танцевали, играли на различных инструментах.

    Раз в пять дней для нас организовывали сауну. Их было целых две на корабле. После сауны мы прыгали в бассейн с морской водой. За бортом практически всегда было прохладно, плюс два градуса в основном. Так что вода была очень холодной. Зато теперь с гордостью могу сказать, что купалась на всех морях, по которым проходили.

    Скамейка Кэмерона

    На корабле есть оборудование для отбора проб морской воды из разной глубины. Так вот, видите, что стало с моей термокружкой? Ребята привязали ее и опустили на глубину свыше двух тысяч метров и вода расплющила ее, теперь это просто сувенир. А вот эта кружка для кофе уменьшилась в разы в размерах и стала с наперсток.

    — Были какие-то памятные места на корабле, связанные с фильмом «Титаник»?

    — Скамейка, на которой все обязательно фотографировались. Она знаменита тем, что на ней сидел сам Кэмерон. А еще в помещении, где я хранила пробы, во время съемки «Титаника» находилась студия с аппаратурой.

    — Юлия, тяжело ли было столько времени находиться на корабле?

    — Да, первые ощущения были такими, словно попала в морскую тюрьму. Когда поняла, что до августа не ступлю на землю, мне даже стало тяжко, настроение было на нуле, это усугублялось тем, что никого не знала. Но вскоре, конечно, я включилась в командную работу, подружилась с коллегами и с головой окунулась в исследования. Теперь мне море снится…

    Я ведь там еще и день рождения справила. Для именинников испекли чудесный торт, я получила столько подарков, которые коллеги смастерили сами. Было очень волнительно и приятно!

    Родом из Родников

    — Юлия, как вы пришли в науку? И почему именно химия?

    — Я уже в школе знала, что буду поступать в Ивановский государственный химико-технологический институт, на только что открывшуюся кафедру промышленной экологии. Некоторые уговаривали стать фармацевтом и тихонько сидеть в лаборатории, но мне хотелось быть ближе к природе. В детстве я часто с дедом гуляла в лесу, он мне много рассказывал обо всем, учил, да и с отцом частенько отправлялись на сплавы, ночевали в палатках.

    Якутия стала для меня второй родиной, тут я состоялась как профессионал, здесь любимая семья

    — Значит, вы из Иваново?

    — Я родом из небольшого городка с красивым названием Родники, что в Ивановской области. Родители мои и по сей день живут там. Кстати, они у меня оба педагоги, как и дедушка, и в принципе я могла стать продолжателем династии. Об этом они тоже мечтали. Но, когда я закончила институт, мой отец сказал, что гордится мной, что я выбрала свой путь и занимаюсь любимым делом.

    Моя Якутия

    — А как вы оказались в Якутии?

    — В институте у меня был молодой человек из Якутии. Он, конечно, мечтал, чтобы я после учебы поехала с ним. Но мне хотелось поработать по специальности, и я честно отработала год по распределению в Пермском крае.

    А в Якутию я приехала 09.09.1999 года. И прямо с биржи труда пришла в только что созданный Институт проблем нефти и газа в лабораторию геохимии каустобиолитов, где и начала трудиться в должности инженера, потом научного сотрудника. О чем никогда не пожалела. Якутия стала для меня второй родиной, тут я состоялась как профессионал, здесь любимая семья.

    Меня встретил удивительный коллектив и мой будущий научный руководитель Ираида Николаевна Зуева. Мы вместе и в горе, и в радости, всегда поддерживаем друг друга, возможно, вот почему мне нравится работать именно здесь.

    Наша лаборатория хорошо оснащена аналитическим оборудованием, мы имеем около тридцати патентов на различные изобретения, в том числе на штаммы микроорганизмов, биопрепараты, способы очистки территорий от нефтяных загрязнений и так далее.

    В лаборатории проводятся исследования по различным направлениям, в том числе по экологии нефтегазового комплекса, мониторингу природных и техногенных территорий, геохимии конденсатов, нефтей, горючих сланцев и органического вещества пород, почв и донных осадков.

    Близкие и родные

    — Как родные, семья относятся к вашей работе? Вам ведь приходится часто ездить в командировки?

    — Вот поэтому-то единственный сын Илья растет очень самостоятельным человеком. Он учится в десятом классе ЯГЛ, изучает японский язык. Муж во всем поддерживает меня. Не каждый супруг выдержит отсутствие жены столь продолжительное время. Я благодарна им за все. Тем более у нас здесь нет родственников, так что справляемся сами. Спасибо нашим друзьям, ставшим нам практически родными людьми.

    — Есть у вас другие увлечения, кроме науки, и остается ли время на них?

    — Наверное, я не пропаду ни при каких обстоятельствах, умею многое. Так, в юности увлекалась зимними видами спорта: бегом на лыжах, коньках. Имею 2-й юношеский разряд по лыжам. Есть свидетельства и сертификаты, полученные еще в школе, мастера по художественной вышивке, портной, домашнего учителя-гувернера, умею шить и вязать. В свое время обшивала всю семью.

    — Ого, сколько всего умеете, точно не пропадете!

    Кроме того, Юлия Глязнецова — стипендиат Государственной премии Якутии среди молодых ученых, обладатель гранта президента республики. Она также читает курс лекций по экологии и химии нефти и газа для студентов, работает и со школьниками.