Вакцины работают против всех штаммов COVID-19

19:50, 15 ноября
Текст:

Что ждать от новых штаммов коронавируса? Почему вирус мутирует, а вакцина не меняется? Как приблизить конец пандемии? На эти и другие вопросы  ответили замдиректора института эпидемиологии и микробиологии имени Габричевского Татьяна Руженцова и руководитель Екатеринбургского НИИ вирусных инфекций научного центра «Вектор» Александр Семенов, передает Российская газета.

Сейчас часто говорят, что дельта-штамм — это прорывная инфекция, то есть он поражает и вакцинированных. Это так? Насколько он опасен?

Татьяна Руженцова: Действительно, «дельта» распространяется намного быстрее, чем предыдущие варианты коронавируса. Есть данные, что в среднем человек, инфицированный «дельтой», заражает 5-6 человек. Но мы должны понимать, что это зависит от многих факторов: от того, насколько человек активно общается с окружающими, легко или тяжело он переносит заболевание. Мы видим случаи, когда зараженные «дельтой» переносят заболевание относительно легко, чаще всего молодые люди. Но у них большой круг общения, например, в университете, они долгое время находятся в одной аудитории. Поэтому такой человек может заразить не одну сотню людей. По-моему, как раз вы, Александр Владимирович, приводили случай, когда такой супер-распространитель заразил до 1,5 тыс. человек.

Александр Семенов: Да, был прецедент в Южной Корее. Но не с дельта-вариантом. Это был исходный штамм коронавируса в начале пандемии: весной 2020 года.

Небольшая ремарка по поводу «прорывной» инфекции. Принципиально ничем дельта-вариант не отличается от «беты» или «гаммы».

Это тот же коронавирус, вызывающий то же заболевание COVID-19. Да, он позаразнее. Да, изменились определенные антигены. Но по клиническим проявлениям это все та же коронавирусная инфекция.

Ничего «прорывного» здесь не происходит. Вакцины работают? Работали и продолжают работать. Если он вытеснит все остальные варианты, как можно надеяться, он станет сезонным респираторным вирусом. Так что не нужно пугать людей громкими эпитетами. Изменчивость вирусов — это естественный процесс.

При этом дети «дельтой» заражаются чаще и болеют тяжелее. Почему это происходит?

Александр Семенов: Эволюция вируса идет по пути повышения его контагиозности (заразности). Разумеется, дети будут болеть. В этом плане коронавирус начинает вести себя как грипп. Кто им болеет в первую очередь? Старые и малые. И здесь со временем будет то же самое. Это нормальная эволюция всех респираторных инфекций.

Татьяна Руженцова: Да, дельта-вариант затрагивает детскую группу в гораздо большей степени, чем предыдущие, когда чаще наблюдалось бессимптомное носительство. Сейчас мы видим больше случаев с ярко выраженной клинической симптоматикой, включая тяжелые случаи. К сожалению, есть и летальные исходы. Их немного, но все же явно больше, чем год назад.

Какие главные отличия «дельты» от предыдущих штаммов?

Александр Семенов: Он более активный. И по проявлениям становится больше похож на грипп. Пневмония как осложнение раньше дебютирует, так же, как и с гриппом, уже на 4-5-й день. Чуть сократился инкубационный период. Было в среднем семь дней, сейчас — пять. Сместился в детский контингент, ну, так это было предсказуемо: он и должен был сначала поражать наиболее уязвимых взрослых, а потом перебраться на детей и подростков. То есть идет нормальный процесс закрепления этого вируса в популяции. Он хочет жить с нами. И будет жить долго.

Татьяна Руженцова: Абсолютно согласна, но коронавирус — это все же не грипп, этот вирус опаснее гриппа. Хотя мы видим больше тяжелых пневмоний, как при гриппе, но в то же время развивается множество других осложнений: тромбоз, например. Хорошо, что в целом врачи научились с этим справляться.

Вопрос от читателей: какие органы «дельта» поражает чаще всего ?

Александр Семенов: Точно так же, как «альфа», «бета», «гамма» и прочие, «дельта» поражакт разные органы и системы организма. Это и сосудистые поражения, и поражение нервных тканей. Сейчас, может быть, не так ярко проявляется потеря обоняния и вкуса, но тем не менее неврологические нарушения мы по-прежнему отмечаем. Так же, как и при поражении ранними штаммами, у людей ухудшаются когнитивные способности, причем и в острой фазе заболевания, и впоследствии. Снижается острота мышления, оперативная память, способность к обучению.

Медики наблюдали и второй, и третий, и даже в единичных случаях четвертый эпизод COVID-19 у одного пациента. Но продолжаются споры, что это было: стало ли заболевание хроническим, или речь о повторных заражениях

И мы видим еще одну угрозу: чем более заразный будет вариант, тем больше людей будет заболевать и больше будет так называемых Long COVID, когда пациент вроде выздоровел, с пневмонией справился, но все равно что-то с организмом неладно. Нам еще предстоит изучать и узнавать отдаленные последствия.

Сколько может длиться постковидный синдром?

Александр Семенов: Пока можно сказать: как минимум год. При этом хронического ковида нет. Рано или поздно вирус из организма выводится. Но вот последствия инфекции могут быть очень длительными. Люди, переболевшие в 2020 году, до сих пор демонстрируют снижение и нарушение каких-либо функций организма.

Татьяна Руженцова: Мы продолжаем изучение этого феномена — длительного волнообразного течения заболевания. На самом деле однозначного ответа на вопрос, возможен ли хронический ковид, у нас пока нет. Мы наблюдали у некоторых пациентов длительный ковид в течение шести месяцев и более, при этом в некоторых случаях были повторные положительные результаты ПЦР, постоянно повышенные титры антител IgM. Наблюдали и второй, и третий, и даже, в единичных случаях, четвертый раз эпизоды коронавирусной инфекции у одного человека.

Александр Семенов: Но это скорее могло быть новое заражение, а не обострение хронической инфекции.

Татьяна Руженцова: Вопрос остается спорным. Должно пройти время, чтобы подтвердить то или другое.

Ученые отслеживают все новые штаммы — от «альфы» до «дельты», «лямбды», и когда это попадает в информационное пространство, люди каждый раз пугаются 2мутантов». Зачем нужны эти научные детали, если вирус один и лечение одинаковое?

Татьяна Руженцова: Да, пока мы не видим, что меняющийся вирус становится намного опаснее, чем тот самый первый, с которым мы столкнулись в марте 2020 года. Сейчас мы уже имеем достаточно эффективные противовирусные препараты. И главное — сделаны надежные и безопасные вакцины. С этой точки зрения ситуация уже принципиально другая, чем в марте 2020 года, когда поступали первые больные, а врачи не знали, как и чем их лечить.

Вирусам свойственно меняться. В базе GISAID, которая аккумулирует все данные о мутациях из всех стран, уже собрано огромное количество вариантов. Но в основном эти мутации не приносят никаких значимых изменений и не закрепляются в популяции.

Лишь в редких случаях эти мутации дают вирусу какие-то преимущества, и тогда этот мутировавший штамм широко распространяется — их не так много, и называют их «альфа», «бета», «гамма» и так далее. За такими вариантами необходимо следить. Потому что не исключено появление более значимой мутации, и важно ее не пропустить. Но населению в данной ситуации, вы правы, наверное, большой разницы нет, какой именно штамм сейчас доминирует. Главное, мы знаем, что вакцины действуют, лекарства работают. Знаем, какие меры защиты важно соблюдать. Вот это самое главное.

Александр Семенов: Вся эта детализация нужна для эпидемиологического надзора. Мы должны понимать, откуда что приходит, с какой скоростью меняется антигенный пейзаж. Как только у нас появится какой-то полностью доминирующий штамм, это будет означать, что в общем вирус приспособился к человеческой популяции и мы к нему приспособились неплохо. И можно будет уже применять другие сценарии борьбы и профилактики.

Сейчас же мы остаемся в активной фазе эпидемии, фазе вхождения возбудителя в популяцию. Происходит постоянная смена доминирующего штамма. А как только доминирующий штамм останется надолго (и, судя по всему, «дельта» претендует, чтобы стать таким штаммом), это означает, что уже возбудитель к нам приспособился.

Но на меры предосторожности, которые надо соблюдать, на меры профилактики это никак не повлияет.

Но все же как получается, что вирус мутирует, а состав вакцины не меняется? Это у многих вызывает недоверие.

Александр Семенов: При разработке вакцин нового поколения, которые делаются методом генной инженерии, ставится задача научить иммунитет не просто бить вирус по всем местам, а конкретно наносить удар в жизненно важные консервативные участки генома. Те, которые отвечают за жизненный цикл вируса. Поэтому иммунитету «показывают» не весь вирус, а конкретную точку, в которую надо бить, самую чувствительную и уязвимую. И такие вакцины работают против всех штаммов, потому что у вируса есть ключевые участки в геноме, которые отвечают за определенные жизненные циклы, например, за репликацию (размножение). Вакцина направлена как раз на то, чтобы воспитать иммунную систему наносить удар вирусу именно в эти ключевые точки.

Поэтому, когда я вижу рассуждения «диванных аналитиков», которые, даже будучи биологами или врачами по образованию, никогда не занимались ни вакцинологией, ни иммунологией, но обладают удивительной наглостью судить об этих вещах и делать абсолютно антинаучные выводы, я просто негодую. Извините, крик души.

Татьяна Руженцова: Когда идет создание вакцин, сначала анализируется структура и выбирается не только важный, но и одновременно наиболее постоянный участок генома этого вируса, к которому и создаются вакцины. В этом участке мутации происходят редко либо они незначимы. Поэтому вакцины действительно работают для разных вариантов вируса, пока не случится какая-то очень значимая мутация именно в этом участке. Тогда, возможно, придется и состав вакцины модифицировать под новый вариант вируса.

Когда наш иммунитет, полученный благодаря прививке, срабатывает на присутствие коронавируса, мы чувствуем при этом какое-то недомогание? Или же защита прививкой от ковида происходит незаметно для нас?

Татьяна Руженцова: В большинстве случаев никаких ощущений у человека нет, то есть иммунитет схватывает вирус на входе, в носоглотке. И вирус подавляется. В некоторых случаях развивается заболевание по типу легкого ОРВИ: несколько дней бывает повышение температуры, может быть кашель. На этом ковид у привитых в большинстве случаев заканчивается.

Человек заразен в это время?

Татьяна Руженцова: Дело в том, что небольшое количество вируса он выделять может. Но вакцинированные в целом даже при развитии заболевания выделяют гораздо меньшее количество вируса, чем невакцинированные, так как иммунная система препятствует размножению вируса. Длительность вирусовыделения тоже намного меньше. Но надо отметить, что в единичных случаях у вакцинированных, в основном у пожилых, все-таки празвивается ярко выраженная симптоматика с пневмонией и бывают очень редкие летальные исходы. Конечно, много вопросов, действительно вакцинированы были эти пациенты или нет. Но в случае, если прививка была, такое развитие событий объясняется тем, что у людей в возрастной группе 60+ есть иммунодефицит, который не позволяет выработаться полноценной иммунной защите. И тогда происходит присоединение каких-то других возбудителей. Очень часто активизируется на этом фоне своя микрофлора, которая постоянно живет в кишечнике, в полости рта. И за счет этих своих вроде бы привычных стрептококков, стафилококков и развивается это тяжелое состояние, иногда, к сожалению, с летальным исходом. То есть тут по другим путям обычно идет ухудшение состояния. И, подчеркну, что даже при банальном ОРВИ такие исходы мы видели и раньше, до того, как мы узнали про ковид.

А почему первично не рекомендуется вакцинироваться однокомпонентной вакциной?

Александр Семенов: Однокомпонентная вакцина дает короткий иммунитет при первичной вакцинации. Поэтому ее целесообразно использовать, когда организм уже натренирован введением двухкомпонентной вакцины. Сейчас испытают назальные вакцины, вероятно, их будет возможно сочетать с однокомпонентными. Либо появятся другие однокомпонентные вакцины, помимо «Спутника Лайт». Две однокомпонентные вакцины разных производителей будут работать.

Противники вакцинации часто апеллируют к историческому опыту: в начале ХХ века мир справился с пандемией испанки за три года без вакцин. А сейчас вакцины уже год как созданы, но конца пандемии не видно. Что можете ответить на это?

Александр Семенов: Мир, конечно, тогда справился, но потеряв миллионы жизней — больше, чем за Первую мировую войну. Погибли, по современным оценкам, около 2,5% тогдашнего населения Земли. Это, как если бы от коронавирусной инфекции мы потеряли бы не 5 миллионов человек, как сейчас, а 200 миллионов человек! Вот цена «естественного» варианта борьбы с пандемией.

Но сейчас уже 60 млн россиян полностью вакцинировались. Тем не менее мы наблюдаем не снижение, а всплеск заболеваемости.

Татьяна Руженцова: Сейчас полностью вакцинировались около 33% населения России. 39% — получили первую дозу вакцины. (На момент публикации интервью уровень вакцинации в стране достиг 49%. — Прим. ред.)Но это низкий процент. Пока не привито хотя бы 60% населения, остается слишком большая группа невакцинированных, среди которых и распространяется вирус. Могу привести аналогию с дифтерией. Как раз наш институт занимается контролем за дифтерией, и мы видим, что если ниже 90% снижается количество тех, кто имеет иммунитет к этой инфекции, то сразу же растет заболеваемость. Коллективный иммунитет для дифтерии должен составлять более 92% (среди детей — более 95%, а среди взрослых — более 90%).

Александр Семенов: Когда достигается коллективный иммунитет, а на это без вакцинации могут уйти годы и десятилетия, будут происходить вспышки заболевания, но отдельные. А не такое глобальное распространение ирнфекции, как сейчас.

Как достичь коллективного иммунитета для коронавируса? Постоянной ревакцинацией?

Александр Семенов: Вакцинацией невакцинированных и переболевших. У нас сейчас ходит толпа людей, которые вообще не подходили к вакцине. Ходят без масок, толпой…

Татьяна Руженцова: Если мы сейчас не будем принимать жесткие меры, чтобы проводить вакцинацию, мы просто дождемся вымирания тех, кто не привит. Сейчас болеют именно невакцинированные. Причем не один раз. Даже и три, и четыре раза заражаются коронавирусом. Иногда легче протекают повторные заболевания, а иногда — тяжелее.

Александр Семенов: Если мало отечественных данных по вакцине, которые показывают, что заболевают от 2 до 5% привитых, а умирают единицы, давайте посмотрим на иностранный опыт.

В Аргентине большой процент людей привиты нашим «Спутником», и за ними наблюдают. И там такие же данные. Заболевают после вакцинирования 2-5%. Но заболевают легко. Эти больные не нуждаются в длительной госпитализации. Лишь в единичных случаях у привитых проявляется тяжелое течение заболевания. Аналогичные данные и в других странах.

Если сможем достичь хотя бы 60-процентного коллективного иммунитета, у нас заболеваемость в спорадическую перейдет. И тогда мы перейдем на нормальный режим вакцинации, такой же, когда раз в год от гриппа прививки делаем и все нормально. А то, может, и раз в два года.

Страну уже второй год лихорадит, система здравоохранения выбивается из сил. Люди не могут получить плановую медицинскую помощь, потому что больницы перегружены. А мы все рассуждаем: вакцинироваться или нет!

Мы все еще остаемся в активной фазе эпидемии, фазе вхождения возбудителя в популяцию. Происходит постоянная смена доминирующего штамма

Дифтерия внесена в Национальный календарь прививок. Может, пора уже и COVID-19 туда внести?

Татьяна Руженцова: Для этого надо еще пройти все фазы исследования вакцин от коронавируса для детей. Когда будут получены окончательные результаты, я думаю, что, конечно, будет внесена эта прививка в Национальный календарь.

Александр Семенов: Безусловно будет. Вы же понимаете, что внесение в национальный прививочный календарь — это процесс, который в норме вне пандемического процесса занимает обычно десятилетия. Мы и так за два неполных года пандемии несколько вакцин создали, терапию подобрали к болезни, которой раньше вообще не знали. Сейчас надо опробовать и посмотреть результаты вакцинации в разных возрастных группах, в том числе в подростковой и в детской. После этого, разумеется, будет решаться вопрос о внесении вакцинации от коронавируса в Национальный календарь прививок.

Вопрос от читателей: Какая страна уже достигла 60-70-процентного коллективного иммунитета?

Александр Семенов: Израиль, Сингапур, Китай достигли. В Японии, где населения не меньше, чем в России, выявляется менее 10 заболевших в день на всю страну.

Татьяна Руженцова: Добавлю к этому списку Испанию и Италию — они тоже достигли, и достаточно быстро, коллективного иммунитета к ковиду. Мы видим там очень спокойную ситуацию, то есть относительно немного заболевших. Самое главное, что там очень низкая летальность. На Мальте, Мальдивах сейчас спокойная ситуация. В Бахрейне практически нулевая заболеваемость и нулевая летальность при вакцинации 90 и даже более процентов населения.

Александр Семенов: Посмотрите, сколько у них народу лежит в госпиталях и на ИВЛ. Единицы. Вакцинация работает, и еще как работает.

Почему до сих пор ковид не стал сезонной инфекцией, хотя ему уже давно это предрекали?

Александр Семенов: Потому что сейчас идет очень интенсивный процесс по заболеваемости. А вот среди других коронавирусов заболеваемость совершенно другого характера, она вспышечная. Только после достижения коллективного иммунитета COVID-19 перейдет в фазу отдельных вспышек. Да, скорее всего, мы его из популяции уже не выгоним. У нас был шанс, но мы опоздали. Поэтому это будет еще один — седьмой коронавирус, — который мы знаем и который будет с нами жить. Но в этом нет ничего необычного. Потому что по мере нарастания численности населения земного шара, увеличения плотности, по мере роста мобильности и контактов между людьми будут появляться периодически новые заболевания. Это естественный процесс, он происходил до нас и будет происходить после нас. Надо просто делать так, чтобы этот процесс приносил нам меньше горя, страданий и проблем. Самая эффективная защита — это действительно вакцинопрофилактика.

Вопрос от читателей: Бытует мнение, что коронавирус и все его новые штаммы уже полностью вытеснили сезонный грипп. Так ли это?

Татьяна Руженцова: Это мнение ошибочно. Конечно, грипп существует. По официальным данным референс-центров, которые ведут мониторинг по России, у нас около 1-2% случаев острых респираторных инфекций приходится на грипп. Среди всех вариантов выявляют в основном грипп Н3N2 при симптомах ОРВИ в целом и при так называемом тяжелом остром респираторном синдроме. Что еще выявляется сейчас? Около 5% болеют риновирусной инфекцией. Есть другие вирусы — аденовирус диагностируется где-то у 1-2% заболевших, выявляются бокавирусы, метапневмовирусы. Ковид выявляется у более 20% среди всех заболевших вирусными инфекциями и у более 40% при тяжелой симптоматике. При этом остальные вирусы все равно сохраняют свою значимость и живучесть. Эти вирусы никуда не ушли. Они поражают и взрослое население, и детей.

В то же время отмечается интересная тенденция. Когда распространяется преимущественно один возбудитель, который имеет большую способность к распространению, люди с высокой чувствиткльностью, конечно, будут в первую очередь заражаться именно преобладающим вирусом. Возможно заражение одновременно или в течение 1-2 дней, пока идет инкубационный период, допустим, гриппом и другими вирусами. Мы видим, что когда сочетанная этиология, то, как правило, заболевание протекает тяжелее. Конечно, чтобы защититься, нужно соблюдать абсолютно все меры неспецифической профилактики, помимо вакцинации. А они для всех респираторных инфекций одинаковые — маски, дистанция, сокращение контактов.

Все обычные инфекции никуда не делись. Даже, наоборот, по сравнению с 2019 и 2020 годами в этом эпидемиологическом сезоне мы видим более высокий уровень циркуляции различных респираторных вирусов, более раннее появление вируса гриппа в популяции осенью.

0
0
30 ноября 30.11
  • -33°
  • $ 74,89
  • 84,82