В семье Федоровых чорон хранит память о дяде, погибшем на войне

Чорон чукарского мастера Уус Бөөтүр бережно хранится в семье Федоровых. Ветеран тыла Федор Григорьевич рассказал ЯСИА о родном дяде Петре Федорове, участнике сражений на озере Ильмень.

Федор Федоров проживает с сыном в Якутске. Сын Артур – инженер-механик, сейчас на пенсии, внук Федор — ученик 11 «б» класса школы № 1, активный участник движения «Волонтеры Победы».

Федор Григорьевич Федоров — ветеран тыла и труда, заслуженный работник народного хозяйства РС(Я), заслуженный ветеран Сибирского отделения РАН, почетный старейшина РС(Я). рудовую деятельность начал с 1958 года учителем русского языка и литературы в семилетней школе им. Героя Советского Союза Ф.К. Попова в Мегино-Кангаласском районе, был инспектором Ленинского района, секретарем исполкома Ленинского районного Совета депутатов XIII созыва, затем, переехав в Якутск, работал в секретариате президиума Верховного Совета ЯАССР начальником канцелярии. Выйдя на пенсию, несколько лет работал в Управлении Росгосстраха.

Федор Григорьевич рассказал о дяде, участнике Великой Отечественной войны:

— Мой дядя Петр Федоров, выходец из села Чукар Нюрбинского улуса, ушел на войну молодым и не вернулся. Говорят, пал во время сражения на озере Ильмень. В книге «Память» записан как без вести пропавший.

Дедушка Чэкээ Федор имел шестерых сыновей, четырех дочерей. Петр был младшим из сыновей, но крепким и высоким в отличие от братьев. Помню, как детьми играли, пытаясь поднять его ногу, когда он лежал на кровати. В народе его звали Уус Бөөтүр. Кузнецом он был отменным. В народе поговаривают, что его чороны были значительно лучше чоронов знаменитого в то время мастера Дака. У меня от дяди сохранился один чорон, который мы бережно храним. Чорону больше 70 лет, но он цел и невредим. Нет ни одного скола, трещины.

Моему дяде не было равных в изготовлении домашней мебели, стульев, столов. Не были видны следы стыков от досок на поверхностях его изделий. Клей он делал из бычьей кожи, рыбьего пузыря, кожи. Дорожные ящики у него получались без щелей, прорезей, можно было в них воду возить. Металлическими гвоздями он не пользовался, только деревянными. До недавнего времени я видел его работы целыми, крепкими.

До призыва на войну Петр работал в колхозе. Летом трудился на жатве. В то время зерновые срезали специальной машиной лабыгырыайка (лобогрейка). Вот на ней и работал мой дядя.
Война помешала ему устроить личную жизнь. В годы ожесточенных боев из тысячи «крепких сибирских парней» организовали лыжную бригаду и отправили воевать на озеро Ильмень. Четыреста молодых якутских бойцов навсегда остались на том озере.

Якутские стрелки бесстрашно пошли в атаку на замерзшем озера в полном обозрении врага, занявшего высоту. Огонь артиллерии, бомбардировки с воздуха, шквальный пулеметно-минометный огонь в течение всего дня привели к невосполнимым потерям. Моему дяде не суждено было быть погребенным на родной земле.

Я думаю, что мой дядя, как те птицы, которые каждый год прилетают в Якутию на гнездование, возвращается в виде журавля и облетает родное озеро над Чукаром, где он рыбачил, отчий дом, где искусно мастерил, пашни, где в летний зной работал на жатве, богатые на промысел леса, откуда он возвращался с добычей.

Фото: Мария Васильева, ЯСИА.