Наш лес — наш хлеб. Витимскому леспромхозу 60 лет

0
80

60 лет назад в старинном Ленском посёлке золотоискателей Витиме открылся леспромхоз. Лес до рассвета нефтяной промышленности ценился как стратегический продукт страны, он давал твёрдую валюту, им грелись, строили жильё.


Потому леспромхоз сразу стал основным, как бы сейчас сказали, градообразующим предприятием. Лес витимской тайги охотно покупали японцы, немцы, но основная его часть сплавлялась по реке Витим и далее по Лене в центральную Якутию и на Крайний Север.

Тепло и кров республики

Собственно, именно с этого леса начали расти первые ещё двухэтажные городские деревянные кварталы столицы республики, на нём стоят арктические улусы. Именно витимская тайга дала и до сих пор даёт тепло и кров сотням тысяч якутян.

Шли годы. Витимский леспромхоз пережил и десятилетия расцвета, и лихие годы упадка, кризисы и модернизацию производства. Сегодня леспромхоз входит в состав Общества с ограниченной ответственностью  ЛПК «АЛМАС», несмотря на сложности, предприятию удалось сохранить самое ценное — преемственность кадров и промышленный потенциал.

По словам директора компании ООО ЛПК «АЛМАС» Петра Макарова, это единственный леспромхоз в нашей республике, который сохранился с советских времен, и на протяжении 60 лет ни на один день не приостанавливал свою деятельность.

В течение своего существования леспромхоз переживал разные времена. Так в середине 2000-х годов предприятие находилось на грани банкротства. Впоследствии руководством Республики было принято решение реанимировать предприятие, для этого нужно было укомплектовать предприятие необходимой для работы современной техникой. Было закуплено новое оборудование – финские лесозаготовительные комплексы, включающие валочные и перевозочные машины как для делового леса, так и для хрустовых бревен. Впервые с советских времен была отсыпана лесовозная дорога.

Люди, которые работают здесь – настоящая гордость республики и соль земли Ленского района. Благодаря их труду и живёт лесопромышленный комплекс Якутии. 15 сентября — их профессиональный праздник и праздник целого посёлка Витима.

Династическое предприятие

Мы в гостях у начальника Витимского леспромхоза ООО ЛПК «АЛМАС» Александра Карих, спрашиваю его о трудовых династиях леспромхоза. Мой собеседник начинает перечислять: Кучковские, Бодровы, Овчинниковы, потом смеётся и говорит: «Давайте остановимся, у нас сегодня на предприятии работает 115 человек. На кого не покажи, — из трудовой династии».  

— И вы?

— Я, можно сказать, среднее поколение нашей трудовой династии. Пришёл работать сюда простым рабочим в 1976 году. Здесь у меня трудились отец, брат родной. Сейчас — супруга и сыновья.

— А какие профессии существуют на вашем предприятии? Давайте угадаю: вальщики леса, сучкорубы…

— Вот как раз их давно уже не осталось. Есть операторы финских лесозаготовительных машин «Ponsse», водители лесовозов, фронтальных погрузчиков, бульдозеристы, крановщики, раскряжёвщики, сортировщики и др. А вальщики — это у прошедший этап.

— Многим отличалась работа в лесу поколение назад?

— Кардинально! Как земля и небо. Раньше в тайге по большей части был ручной труд, люди работали бензопилами, а сейчас всё механизировано. Машинист сидит в кабине с джойстиком в руках, и лес валит, и раскряжовывает. Другая машина собирает и трелюет. Зима не зима, он в рубашке, у него в кабине тепло, есть кондиционер. Скажи мне тогда в 70-х, что так будет, я бы долго смеялся.

Когда один молодой стоит десятка

— Техника хорошая?

— Финны в этом отношении молодцы. Умеют делать технику для работы в лесу. И пусть стоит больших денег, но она их отрабатывает. Максимум комфорта, минимум поломок. Ну и приспособлена для того, чтобы нанести меньше вреда деляне, сохранить подрост.

— Как далеко в тайгу уходят бригады?

— В среднем готовим лес на удалении 60 -70 километрах от базы.

— Этим летом в тайге бушевали пожары. Не мешало работе?

— Скажем, огонь вносил коррективы в рабочие планы. Мы всегда работаем на тушениях пожаров. Ведь лес — это наш хлеб. Бригады тушили лес, финские комплексы рубили минерализованные полосы. Просить и уговаривать никого не надо. Мы — люди, которые живут с лесом. Когда горит лес, это беда, с которой нужно бороться всем миром.

— Коллектив дружный?

— Ну а как иначе? В основном здесь все местные, работаем плечом к плечу десятки лет, как одна семья.

— Как обстоят дела с молодыми кадрами?

— Откровенно говоря, хотелось бы, чтобы было лучше. Но молодые есть, да и мы сами стараемся привлекать ребят, обучаем. Было время даже отправляли в Финляндию обучаться для работы на новой технике. Сегодня больше в Ленск направляем, там есть специальная школа, обучения вождению.

Работа сложная, круглый год. Зимой в тайге процесс останавливается только при 48 градусах холода (раньше до 50 градусов). Не всякого уговоришь, а если и уговоришь, не каждый выдерживает. Но те, кто остаются, стоят десятка!

С чего начинается рубка

Сергей Комышев, специалист по лесоустройству:

— Я всю жизнь прожил рядом с лесом, с детства охотился, со школы хотел работать в этой отрасли, поэтому поступил в Иркутский лесотехникум. Работа начинается с предварительных изысканий, мы подбираем участки древостоев который соответствует по возрасту. Определяем деляны, объём леса, породный состав древесины, оформляем документы, обозначаем номер квартала, вид рубки. Это всё перепроверяется, а после мы подаем лесную декларацию в департамент лесного хозяйства. И только после этого бригады начинают вырубку. Мы ведь не только рубим лес, но и сохраняем природный баланс.

Форвардер и харвестер

Андрей Сиробаб, оператор форвардера (многофункциональный трелёвочный трактор): (многофункциональная лесозаготовительная машина)

— Мне повезло в жизни с выбором профессии, работаю по призванию души. Вся моя жизнь связана с лесом — охота, рыбалка и работа. И, вроде, уже пенсионер, но никак не могу порвать с этим делом. Жду вот достойную себе смену.

У меня в бригаде двое молодых — Максим Кинстлер и Максим Красильников. Хорошие парни, сработались с ними.

Неподалёку встречаем оператора харверстера (лесозаготовительной машины) Максима Кинстлера.

Его машина похожа на робота из фантастических фильмов. Максим говорит о ней как о друге с неким уважением и даже заботой.

— Летом техника греется, ещё и под такими нагрузками, тяжело ему. В основном работаю с лиственницей, сосной, елью, изредка попадается пихта и кедр, ну и сопутствующие берёза и осина.

Видеть лес насквозь

Раскряжёвщик Андрей Бодров работает в леспромхозе с 1980 года. Он, как и многие здесь, представитель славной трудовой династии.  В леспромхозе валил лес отец, работала кочегаром мама, на вывозке леса трудится младший брат.

Сам он прошёл через целый ряд профессий и, пожалуй, мог бы заменить многих. Моторист, водитель лесовоза, грузил лес на баржи и пароходы, сейчас перешёл, по его мнению, на более спокойную работу. Если коротко, раскряжевка древесины — это процесс поперечного деления поваленных и очищенных хлыстов на составные части: чураки, кряжи, бревна.  Работа требует опыта и знания леса.

К современным технологиям Бодров относится с некоторым скептицизмом. «Спору нет, — говорит он, — на автоматическом сортировочном комплексе занято меньше людей, но этот самый компьютер не видит ни гнили, ни кривизны, ни пасынков. Кидает всё подряд в накопитель. Единственное, что он хорошо делает, меряет диаметр лазером. Но так у нас и контролеры деревообрабатывающего производства линейкой не хуже промеряют. Мы, ветераны, видим лес лучше компьютера».

Доверяю рукам

Профессия Юрия Корсака — заточник деревообрабатывающего инструмента, он затачивает рабочий инструмент – дисковые пилы.  Под это дело определён целый цех. Процентов сорок качества работы зависит именно от работы заточника. Без него никак. Хороших специалистов ценят, и они, как правило, все люди со стажем.

«Работаю заточником деревообрабатывающего инструмента с 1994 года, — рассказывает он о себе. – Я строитель приехал в эти края из западной Украины в 1989 году, встретил девушку, полюбились друг другу, сошлись, и я остался. Как смеялся надо мной год спустя после свадьбы тесть, кто с Лены воды попил, тот уже наш.  

Здесь я построил дом, обосновался, а потом пришла перестройка, начали скакать цены, пошли проблемы с зарплатами, и тесть научил заточному делу».  

В заточном цеху стоят два станка. Для Юрия на первом — ручной станок. «Рукам, — показывает он на свои большие мозолистые ладони, — я доверяю больше. А полуавтомат по мне как-то жестковат». 

Кто если не мы!

Слесарь по ремонту лесозаготовительной техники Максим Михалев из молодого поколения. Техника в гараже серьёзная, многотонная.

«Второй год прохожу здесь летнюю практику, — объясняет Максим. – Пришёл, потому что отец здесь работает, дед работал, да и это лучшее, что у нас можно найти по моему профилю. За время практики научился ремонтировать двигатели и коробки передач, разбирать мосты. Коллектив у нас дружный. После учёбы в планах вернуться сюда механиком. Надо дело продолжать, двигать вперёд, строить новые гаражи. А кто это сделает, если не мы?».

Немного фактов

Лесная промышленность — старейшая отрасль России. Таёжные леса одни из древнейших на нашей планете. Общий корневой запас древесины составляет порядка 11 % от запаса лесов России и является вторым по запасам древесины субъектом РФ.