Теплый, веселый, душевный… Такие мысли появляются в первые секунды знакомства с главным режиссером якутского Театра юного зрителя Александром Титигировым. Поговорив с ним 10 минут, понимаешь, что внутри у этого человека не просто трогательная, почти детская доброта, но и очень крепкий стержень, выточенный жизнью. Любопытно… Итак, о том какие женщины нравятся Александру Титигирову, и каково это — всегда идти впереди нового поколения.


— Александр Васильевич, этот год у Вас юбилейный. На днях в ТЮЗе состоится премьера по Шекспиру «Ромео и Джульетта». Я видела отрывок репетиции, меня стиль, если честно, удивил…

— Зрители, скорее всего, будут ждать классическую версию, но этого не будет. Да, история та самая, но мы сделали современную интерпретацию. Основой стали танцы, пластика. На сцене всё будет двигаться. Хотелось бы, чтобы и круг вращался, но у нас маленький театр. Идей было много, мы хотели сделать зеркальный задник с особым световым решением, лазерными лучами, которые должны были стать клеткой, но он не успел к нам приехать. Поэтому зрители увидят две версии спектакля: сейчас на премьере одну, а потом, после Нового года, когда мы изменим декорации, другую. В постановке занято девять артистов, почти все щепкинцы. Я специально смешал более опытных и молодых, чтобы подтягивались. Такой пластический спектакль у нас в ТЮЗе впервые. Мы туда добавили и якутскую культуру, взяли элементы из якутских танцев, например, из танца «Узор», в боёвки добавили движения из танца боотуров. Фигуры кукол на сцене повторяют якутский силуэт…

— Почему Вы выбрали именно клетку и урбанистический металл?

— Металл — потому что это холод. Я хотел, чтобы во время спектакля веяло холодом. В этой истории это актуально. Да, виноваты родители, сами герои, но больше всего – Лоренцо, который укрепил их союз. Если бы его не было, дети остались бы живы.

— Раньше Вы с Шекспиром работали?

— Нет. Я еще 3-4 года назад думал ставить классику, читал «Ромео и Джульетту», видел в Сахатеатре постановку, но откладывал, а сейчас, в юбилей, решил, что время пришло. У нас спектакль называется «Таптал баарын тухары…», то есть «Пока есть любовь…». Ведь когда есть любовь, есть и всё остальное: и вражда, и ссоры, и месть… Всё земное состоит из любви. Из-за неё мы все страдаем. Об этом многие мои спектакли, та же «Эдит Пиаф» или спектакль «Көтөбун» с Валентиной Романовой-Чыскыырай в главной роли. Это история про женщину, которая очень одинока после смерти мужа. Она сильно страдает, хочет покинуть этот мир и уйти на другую сторону. Автор — актриса Саха театра Зоя Попова, эту пьесу она написала после смерти мужа. Года четыре назад Алексей Егоров-Өркөн, ещё работая в Театре эстрады, попросил меня поставить у них спектакль, я долго искал материал, а когда увидел эту пьесу, понял, она! Мы в Молдавию в прошлом году ездили с ней на фестиваль и стали там лауреатами.

— Трагичная тема. Почему она Вам оказалась так близка?

— Я думал об этом – почему? Может быть, потому, что я рано осиротел. Мама умерла, когда мне было 7 лет, отец женился на другой и уехал. Нас взял к себе старший брат. Когда я вижу, как кричат на матерей, мне грустно. Если бы у меня была мама, я бы никогда не позволил себе такого… (задумался). Вот Эдит Пиаф была такой знаменитой, сильной, но её жизнь трагична. Я даже когда репетировал этот спектакль, у меня самого слёзы катились.

Выходит, за этими образами Вы создаете образ в какой-то степени даже материнский…

— Может быть… Но я, как бы вам объяснить, преклоняюсь — неправильно, скорее, трепетно отношусь к женщинам. Когда я читаю какую-то книгу или пьесу, мне всегда интереснее женские линии, нежели мужские. Вспомните фильм «Мачеха» с Татьяной Дорониной, какой образ! Мне нравятся истории, когда женщина берёт всё на себя. Даже когда я ставлю детские спектакли, например, в Театре танца я поставил «Волшебную кисточку», так там героиня завоевала номинацию «Лучшая женская роль» на фестивале «Желанный берег». В моих спектаклях действительно выделяются именно женские образы.

— Вам, наверное, тогда были бы интересны Чеховские «Три сестры».

— (смеется) Будет в ТЮЗе, но ставить будет Динислам Тутаев. Хотя у меня тоже есть мысли о классике на следующий год.

— Есть ли какой-либо женский образ, который для Вас интереснее всех, может быть Маша из Чеховской «Чайки» или булгаковская Маргарита?

— Скорее собирательный образ сильной женщины. Я, когда читаю «Чайку» Чехова, вижу совсем не чайку. Мне почему-то приходит на ум голубь. Она – эта женщина, как голубка. А чайка ведь очень плохая птица (смеётся).

— Образ сильной женщина с самого начала проявлялся в Ваших спектаклях, или это со временем пришло?

— С первого спектакля, когда я еще работал в Нюрбинском государственном передвижном драматическом театре. Туда я пришел в 1990 году артистом вспомогательного состава, с 1996 года работал режиссёром. Первым я поставил спектакль о любви… Был у меня учитель Афанасий Харитонов, который написал рассказ, основанный на реальных событиях, как 20-летний мужчина в 60-70 годах прошлого века, вернувшись в родное село, полюбил 60-летнюю женщину. Он рассказывал, как ухаживал за ней, как переехал к ней жить, и как она умирала у него на руках. Он сделал три кровати, застелил их белыми простынями и каждую ночь переносил её на новую, очень переживал, когда она умерла. На этом спектакле был аншлаг. Люди не осуждали его, потому что у настоящей любви нет преград, а это была чистая, светлая любовь.

— Проработав 18 лет в Нюрбинском театре, вы всё-таки переехали в Якутск…

— Да, по приглашению Алексея и Матрены Павловых. Алексей Прокопьевич тогда уже создавал ТЮЗ. К тому времени я поставил много сказок, один – «Волшебные ягодки» — в Петербурге стал лауреатом национальной премии «Арлекин», а позже, в 2010 году, я стал лучшим детским режиссером России. А в ТЮЗе главным режиссёром я работаю с 2006 года, почти 40 спектаклей поставил. Раньше в год по четыре постановки выходило, постоянные выезды в детсады и школы. Сейчас стало легче дышать, прибавились молодые талантливые режиссеры.

— Большая нагрузка. Где найти внутренние силы?

— Наверное, я люблю профессию. Я же работаю для детей, а это самые чуткие зрители, их не обмануть. Они видят, а не слушают. Тут ответственность большая, если ребёнку не понравится, он в театр больше не придет. Должно быть обязательно общение, и артисты общаются с ними. Надо быть немного и самому ребёнком. Я вот до сих пор смотрю мультфильмы.

— Какой любимый?

— «Гадкий утенок» (смеётся). Современные не смотрю, в основном советские — «Елена Прекрасная», «Царевна-лягушка». Люблю детские советские фильмы «Приключения Электроника», «Буратино», советские фильмы про войну. Вчера опоздал на работу из-за этого, смотрел «Битву за Москву» и увлёкся (улыбается).

— А на премьерах своих спектаклей Вы в зале? Наблюдаете за зрителем?

— Нет. Раньше за кулисами был, смотрел. А потом артисты сказали: «Александр Васильевич, ты лучше иди (смеётся) к операторам». Я пошёл к ним, но и они мне сказали, чтобы не мешал. Теперь смотрю или сверху, или из уголочка какого-нибудь (смеётся). А выходить на поклон не люблю.

— Почему?

— Просто все аплодисменты должны доставаться актёрам, художникам по свету, звуку, декорациям… Это же их труд, они воплощают то, что я придумал. Я артистов очень уважаю. А я, я просто ставлю.

— Но ведь Вы тоже были актером сначала.… И даже играли.

— Это худрук Нюрбинского театра Юрий Макаров во мне увидел режиссёра, и настоял, чтобы я учился. Затем в Нюрбе я поставил спектакль «Мистерия Буф» по Маяковскому, всем понравилось. Он меня вызвал и сказал, что я не должен работать в таком стиле, потому что я неосознанно, будучи его учеником, его немного скопировал. И посоветовал ставить сказки и искать своё направление. Я обиделся сначала, но потом понял. А когда поставил сказку «Три поросенка», дети на ура принимали. Потом были «Волшебные ягодки», победы на фестивалях, гранты.

Сам-то ведь я из маленького поселка Чаппанда, после армии работал дояром, трактористом, кочегаром. И однажды мне отличник культуры Зинаида Бухалова, работавшая в театре, сказала: «Саша, ты поёшь, танцуешь, всё время в клубе, приходи пробоваться в театр». Мы с другом пришли на просмотр и показали комиссии часовой концерт! Я помню, как впервые вышел на сцену: свет, рампы, мурашки сразу побежали, и внутри что-то такое загорелось. Помню, как представился: «Александр Титигиров. Пришёл поступать в актеры». Тогда все под баян пели, а я на кассетной бобине инструменталку нашёл, написал под неё слова и спел. Все очень удивились, думали, фонограмма (смеётся).

— Про что песня была?

— Про любовь, конечно!

— Говорят, что каждое следующее поколение умнее и быстрее предыдущего. Как успевать за ними?

— Да, отставать нельзя. Я стал много читать современных драматургов, потому что театр не должен стоять на месте. Дети сейчас другими стали. Я поставил «Три поросёнка» в 2006 году, спектакль имел успех, но если мы его сейчас покажем, дети скажут, что это туфта. А им должно быть интересно. Всегда надо что-то обновлять, показывать по-другому. Вот, например, с художником Марией Ивановой мы «Сказку о рыбаке и рыбке» создали всего из четырёх коробок.

— Но это же очень непросто — идти впереди подрастающего поколения и быть им интересным.

— Да, поэтому мы всегда ищем что-то новое. Вот и в премьере «Ромео и Джульетта» зритель увидит современный спектакль, а не классический. И подбор актеров там будет… В общем так скажу, это будет спектакль про жизнь, про борьбу и любовь.