«Семья»: Театральный роман Иннокентия Дакаярова и Сарданы Федотовой

    8073

    Говорят, браки совершаются на небесах. Судьбы народного артиста РС(Я) Иннокентия Дакаярова и его жены, художника по костюмам Саха театра, отличника культуры РС(Я) Сарданы Федотовой были связаны задолго до их рождения.


    [ultimate_carousel slide_to_scroll=»single» slides_on_desk=»3″ slides_on_mob=»1″ autoplay=»off» arrow_color=»#667f76″ arrow_size=»20″ dots_color=»#667f76″ item_space=»5″ css_ad_caraousel=».vc_custom_1496390482520{margin-bottom: -5px !important;}»]
    dakayarov2
    [/ultimate_carousel]

    Скрещение судеб

    Отец Сарданы, заслуженный артист РФ Симон Федотов, увидел своего будущего зятя, когда Кеше было года четыре. Нюрбинский театр, артистом которого был Симон Петрович, гастролировал по Верхневилюйскому району, и в Далыре, где тогда жили Дакаяровы, актеров расселили по семьям.

    Мальчик хорошо запомнил дядю, который, бреясь по утрам, корчил ему забавные рожицы.

    Дакаяровы с бабушкой Ульяной (Иннокентий сверху, справа)

    Но артист поселился у них не случайно: в свое время маленького Симона, чей отец погиб на фронте, а мать умерла, взял на воспитание Афанасий Дакаяров (родной дядя Иннокентия). А Кешин отец, заядлый рыбак и охотник, часто брал его с собой «на уток», о чем Симон Петрович впоследствии с благодарностью вспоминал.

    Иннокентий Дакаяров-старший (Кешу назвали в честь отца), руководствуясь правилом «любишь кататься – люби и саночки возить», сам делал лодки, плел верши. А его мать, Кешина бабушка Ульяна, не только шила и вышивала бисером (причем работы ее выставлялись на ВДНХ в Москве), но еще и ножи изготовляла, а специально для любимого внука сделала детский ножик, с которым он не расставался.

    Бабушкин внук

    Отец с матерью были известными в Верхневилюйском и Горном районе людьми, лауреатами республиканских фестивалей. Мама замечательно пела: в юности ее прочили в оперные певицы, хотели даже отправить на учебу, но она отказалась. Ехать за тридевять земель, когда материально поддержать некому? Лучше остаться дома и пойти работать. Впоследствии о принятом решении она ни разу не пожалела. А отец и пел, и на баяне играл. Без Дакаяровых не обходился ни один большой концерт.

    Вне сцены они тоже были, можно сказать, коллегами: оба закончили педучилища – мама в Якутске, папа в Вилюйске, потом она заведовала детским садиком, а он преподавал в начальных классах. Детей у них было четверо, Кеша – младший.

    Одно из его первых воспоминаний: бабушка, держа его на коленях и дымя трубкой, поет о богатыре Срединного мира, спускающемся в преисподнюю, чтобы сразиться с абаасы.

    Печка, возле которой они сидят, пышет теплом, а бабушкин голос убаюкивает, и мальчик сам не замечает, как засыпает, но и во сне ощущает, как лицо ему опаляет жар, и видит в клубах дыма могучего воина в доспехах…

    Иннокентий Дакаяров в спектакле «Туйаарыма Куо»

    Кстати, олонхо исполняла не только бабушка, но и отец, который был тойуксутом. А семейные предания сохранили воспоминания о том, как после войны в Онхое – родовом гнезде Дакаяровых – поставили «Нюргуна Ботура». Так что не случайно, совсем не случайно он стал артистом.

    Путь к мечте

    То, что когда-нибудь он обязательно окажется на сцене, Кеша знал с детства. В школе Кюереляха, куда они переехали из Далыра, учительница якутского языка Мария Ивановна Аввакумова ставила сценки, и он участвовал в каждой.

    Другой страстью было чтение: мальчик читал, забыв о нетопленой печке (растопить которую было его обязанностью), читал по ночам с фонариком под одеялом, испортив себе зрение. Потом в доме появился телевизор, и Кеша, собрав ровесников, разыгрывал с ними по ролям увиденные фильмы и спектакли.

    Когда ему исполнилось семь, в семью пришла беда – погиб отец. Несчастный случай на охоте.

    А в восьмом классе Кеша покинул Кюерелях, поступив в Верхневилюйскую физматшколу. Но и там все одноклассники знали, что, несмотря на все успехи и победы на олимпиадах, он хочет стать актером. До сих пор при встречах смеются: «Вот у кого мечта сбылась!».

    Иннокентий с мамой, сестрами и братом

    Закончив школу, приехал в Якутск и сразу пошел в театр. Решил попробовать – не ошибся ли с выбором? Взяли сценомашинистом, и он год работал в этом качестве, ездил на гастроли, где ему сразу же доверили роль в спектакле «Схватка»  — роль, которую играл Ефим Степанов, но гастролировали-то группами, а артист физически не в состоянии раздвоиться. Конечно, было страшновато, однако режиссер Василий Фомин, порепетировав с ним, сказал: «Пойдет». Тогда-то Кеша понял окончательно, что правильно выбрал свой путь.

    На сцену Якутского драматического театра ему тоже доводилось выходить – в массовке спектакля Андрея Борисова «Ханидуо и Халерхаа», и направление в Хабаровский институт культуры ему подписал Андрей Саввич.

    «Отличник-стрелок»

    Поступил он легко, единственная проблема – по-русски говорить стеснялся. Даже обидно: очень начитанный, а как дело до разговора дойдет – стоп, машина. Весь первый курс промаялся, а после сдачи сессии ушел в армию, куда его, кстати, не хотели брать из-за зрения.

    Кое-как прошел медкомиссию, уже было вздохнул свободно, да на месте службы начальник санчасти оказался окулистом: едва увидев солдата в очках, прямо стойку сделал – загнал в госпиталь, начал обследовать.

    В разгар обследования распахнулась дверь, на пороге возник генерал и загремел: «Развели симулянтов, никто служить не хочет!». Майор-окулист вскочил: «Никак нет, товарищ генерал, этот как раз хочет!». «Ну, раз хочет, пускай служит», — заулыбалось начальство, сменив гнев на милость.

    Но окулист в погонах все же считал, что в роте охраны очкарикам делать нечего: «Давай я тебя в хозроту направлю? Там все же полегче будет». Но Кеша уперся – никакой хозроты! И стал впоследствии «отличником-стрелком». А с начальником санчасти подружился и даже ходил к нему в гости чай пить.

    С сослуживцами Иннокентий Дакаяров до сих пор поддерживает связь – при случае они всегда рады вспомнить, как охраняли самолеты, как мечтали попасть в Афган…

    Успешное «Сватовство»

    Ни одного якута два года рядом и близко не было, и благодаря этому он очень быстро заговорил по-русски, да так, что в институте потом ушам своим не поверили: надо же, у молчуна Кеши язык «развязался»! То, что не смогли сделать мастера по сценической речи, сделала армия.

    Ближе к выпуску за него развернулась борьба: одни хотели оставить его в Хабаровском театре пантомимы, другие тянули в Институт физкультуры – в годы учебы он увлекся модными тогда восточными единоборствами и был у тренера на хорошем счету. Но у Кеши и мысли не было остаться: четыре года учебы, два – службы, дома заждались уже.

    Иннокентий Дакаяров в спектакле «Сватовство»

    За шесть лет отсутствия его не забыли и приняли в родном театре с распростертыми объятиями. На дворе был 1991 год, и первой главной ролью Иннокентия Дакаярова стала роль в спектакле Федота Потапова «Сватовство», где парень, которому давно пора жениться, никак не может устроить свою судьбу. Эта лирическая комедия имела успех, и в 1997-м Геннадий Багынанов снял одноименный фильм, и артист снова сыграл полюбившегося зрителям героя – на этот раз в кино. Но к тому времени он сам уже обрел свое счастье.

    В обнимку с «Иностранкой»

    …Сардана выросла практически за кулисами театра, и одним из ее первых детских впечатлений был папа в белом парике и старинном камзоле. Она помнит, что это был спектакль «Недоросль», а вот кого он там играл – нет, ведь совсем маленькой была.

    Став постарше, увидела «Гамлета», где Симон Федотов играл Полония, а принца датского – юный, недавно закончивший Щепкинское училище Анатолий Николаев.

    – Я влюбилась тогда в образ Гамлета…

    Она была книжной девочкой – папа и тетя, мамина сестра Евдокия Ивановна, приохотили ее к чтению. Тетя выписывала «Иностранку», как в обиходе назывался журнал «Иностранная литература», и, например, Маркеса она впервые прочитала именно там, в 14 лет. Потом они с папой часами обсуждали прочитанное, увиденное, пережитое.

    — Чтение прививает интерес к истории, в том числе и к истории костюма. Мне очень нравилась форма учениц дореволюционных гимназий, и в 14 лет я сшила себе из гипюра такой фартук, как у них.

    Шить Сардану тоже научила тетя (по специальности физик), не ведая о том, что в будущем это станет ее профессией. И ведь как удачно все это сошлось, слилось воедино – любовь к шитью и любовь к театру!

    «Хотелось защитить, прикрыть, укрыть…» 

    — Мне посчастливилось увидеть все премьерные спектакли Андрея Саввича, а посмотреть их в подростковом возрасте – это что-то невероятное. Это образец высокого театра, и это перевернуло всю мою жизнь.

    Если же говорить о папе, то это, конечно, его роли старика Органа в «Желанном береге» и Платона Ойунского в спектакле «Мной оставленные песни».

    — Но самое оглушительное впечатление – это, конечно, «Кудангса». И такое впечатление он произвел не только на меня: помню, рядом сидели люди, один из которых пожаловался, что у него сейчас лопнет голова и почти бегом выбежал из зала – не выдержал мощи спектакля.

    — В детстве я не очень понимала, вернее, не задумывалась над тем, как можно это выдерживать, будучи на сцене, в эпицентре всего происходящего. Я поняла это позже, уже будучи женой актера. Они же всю свою энергию посылают в зал и уходят за кулисы совершенно мокрые, потерянные, отдав, может быть, полжизни за несколько минут.

    Помню, как подбежала к одному из артистов поздравить его с премьерой и чуть не заплакала – с него пот градом, глаза полны слез. У меня в руках была его одежда, и я просто молча его в нее закутала – хотелось защитить, прикрыть, укрыть, — делится Сардана Симоновна.

    Главное – уважение друг к другу

    — Знаете, я убеждена в полубожественном происхождении актера, — признается женщина. — Обычному человеку, без божьей искры в душе, такое не под силу. Тяжело ли жить с творческим человеком? Я не знаю другой жизни.

    – Мои папа и мама были идеальной парой. Как он ее любил, и какого труда ему стоило добиться ее! Во-первых, мама – удивительная красавица, а во-вторых, ее отчим был секретарем райкома. И вот в эту недоступную девушку он влюбился. А потом уехал в Москву учиться. Пятилетнюю разлуку выдержит не всякая любовь. Но их любовь стала только сильнее.

    — Помню, как мы – мама, я и мой брат Петя – ждали папу с гастролей, а они были такие долгие: уезжали зимой, возвращались, когда таял снег.

    В остальное время все в нашем доме подчинялось папиному режиму. Ужинали поздно, потому что ждали его. А после обеда, когда отец ложился отдохнуть – между утренними репетициями и вечерними спектаклями он обязательно должен был немного поспать – мы ходили на цыпочках. Эта традиция поддерживается в нашем доме по сей день, потому что Кеше тоже нужно отдохнуть. Папа спал полчаса, Кеше хватает 15 минут, но тишина соблюдается неукоснительно, телефоны в это время ставим на беззвучный режим.

    Уважение друг к другу – это главное. Папа ли прилег отдохнуть, ребенок ли сел учить уроки – дома должно быть тихо. И дети наши выросли такими.   

    Обязанности поровну

    – Разница между ними – почти десять лет. Самый младший, сын, родился через год после смерти папы. Именно он помог нам пережить потерю. 

    — Мы с Кешей – да не только мы, многие люди нам об этом говорят – часто замечаем в нем потрясающее сходство с дедушкой. Один раз он просто открыл холодильник, а мы лишились дара речи, сидели и молча переглядывались: как он стоит, как наклоняется, как берет что-то с полки… вылитый папа!

    Глядя на Иннокентия Иннокентьевича и Сардану Симоновну, не верится, что они уже дедушка и бабушка. Но это так: старшая дочь – сама мама троих детей.

    — Кого балуете? Детей, внуков? – спрашиваю я.

    — Никого, — отвечает Иннокентий Иннокентьевич. – Меня и самого в детстве не баловали, хоть я и был младший.

    Обязанности в семье распределены так: кто не на гастролях, тот и ведет хозяйство. В отсутствие мамы папа и суп сварит, и второе приготовит.

    Однако уезжает он не только на гастроли. У мужчин Саха театра есть традиция – как только открывается сезон охоты, выезжать в лес. С пустыми руками еще никогда – спасибо Байанаю – не возвращались.

    Но больше всего радости, разумеется, тогда, когда все дома. Все вместе, все рядом.

    Проект «Семья» — это разговор о счастливых людях, живущих под одной крышей. В нем мы рассказываем о самых разных семьях: интернациональных, многодетных, приемных, кочевых, с необычными увлечениями и традициями. Возможно, опыт других позволит вам найти ответы на вопросы: что такое семья, как воспитать детей счастливыми и успешными.